Гилберт Кит Честертон
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж
Афоризмы Честертона
Эссе
Стихотворения
Автобиография
Отец Браун
Еретики
Ортодоксия
Повести и рассказы
Пьесы
Философия
Публицистика
Ссылки
 
Гилберт Кит Честертон

Повести и рассказы » Наполеон Ноттингхильский

К оглавлению

– Скорее перечувствовал, сир,– отвечал лорд-мэр.– Я родился, как и все прочие, на клочочке земли и полюбил его потому, что здесь я играл, здесь влюбился, здесь говорил с друзьями ночи напролет, и какие дивные это были ночи! И я почуял странную загадку. Чем же так невзрачны и будничны садики, где мы признавались в любви, улицы, по которым мы проносили своих усопших? Почему нелепо видеть почтовый ящик в волшебном ореоле, если целый год при виде одного такого красного ящика на желтом закате я испытывал чувство, тайна которого ведома одному Богу, но которое сильнее всякой радости и всякого горя? Что смешного можно услышать в словах «Именем Ноттинг-Хилла»? – то есть именем тысяч бессмертных душ, томимых страхом и пламенеющих надеждой?

Оберон старательно счищал соринку с рукава, и в лице его, по-новому серьезном, не было и тени обычной совиной напыщенности.

– Трудно, трудно,– сказал он.– Чертовски трудно перескочить. Я вас понимаю и даже более или менее согласен с вами – был бы согласен, если бы годился по возрасту в поэты-провидцы. Все верно, что вы говорите,– за исключением слов «Ноттинг-Хилл». При этих словах, как это ни грустно, ветхий Адам с хохотом пробуждается и шутя разделывается с новым Адамом по имени Уэйн.

Впервые за весь разговор лорд-мэр смолчал: он стоял, задумчиво понурившись. Сумерки сгущались, в палате становилось все темнее.

– Я знаю,– сказал он каким-то странным, полусонным голосом,– есть своя правда и в ваших словах. Трудно не смеяться над будничными названиями – я просто говорю, что смеяться не надо. Я придумал, как быть, но от этих мыслей мне самому жутко.

– От каких мыслей? – спросил Оберон.

Лорд-мэр Ноттинг-Хилла словно бы впал в некий транс; глаза его зажглись призрачным огнем.

– Есть колдовской жезл, но он мало кому по руке, да и применять его можно лишь изредка. Это могучее и опасное волшебство, особенно опасное для того, кто осмелится пустить его в ход. Но то, что тронуто этим жезлом, никогда более не станет по-прежнему обыденным; то, что им тронуто, озаряется потусторонним отблеском. Стоит мне коснуться этим волшебным жезлом трамвайных рельс и улиц Ноттинг-Хилла – и они станут навечно любимы и сделаются навсегда страшны.

– Что вы такое несете? – спросил король.

– Бывало, от его прикосновения безвестные местности обретали величие, а хижины становились долговечней соборов,– Продолжал декламировать полоумный.– Так и фонарные столбы станут прекраснее греческих лампад, а омнибусы – красочнее древних кораблей. Да, касанье этого жезла дарит таинственное совершенство.

– Что еще за жезл? – нетерпеливо прервал его король.

– Вон он,– отозвался Уэйн, – указывая на сверкающий меч у подножия трона.

– Меч! – воскликнул король, резко выпрямившись.

– Да, да,– осипшим голосом подтвердил Уэйн.– Его касанье преображает и обновляет; его касанье…

Король Оберон всплеснул руками.

– Проливать из-за этого кровь! – воскликнул он.– Из-за вздорной разницы во взглядах…

– О вы, владыки земные! – не сдержал негодования Адам.– Какие же вы милосердные, кроткие, рассудительные! Вы затеваете войны из-за пограничных споров и из-за таможенных пошлин; вы проливаете кровь из-за налога на кружева или из-за невозданных адмиралу почестей. Но как дело доходит до главного, до того, что красит или обесценивает самую жизнь,– тут у вас пробуждается милосердие! А я говорю и отвечаю за свои слова: единственно необходимые войны – это войны религиозные. Единственно справедливые войны – религиозные. И единственно человечные – тоже. Ибо в этих войнах бьются – или думают, что бьются за человеческое счастье, за человеческое достоинство. Крестоносец, по крайней мере, думал, что ислам губит душу всякого человека, будь то король или жестянщик, которого подчиняет своей власти. А я думаю, что Бак и Баркер и подобные им богатеи-кровососы губят душу всякого человека, оскверняют каждую пядь земли и каждый камень дома – словом, все и вся, им подвластное. И вы думаете, что у меня нет права драться за Ноттинг-Хилл, – это вы-то, глава английского государства, которое только и делало, что воевало из-за пустяков! Если поверить вашим богатым друзьям, будто ни Бога, ни богов нет, будто над нами пустые небеса, так за что же тогда драться, как не за то место на земле, где человек сперва побывал в Эдеме детства, а потом – совсем недолго – в райских кущах первой любви? Если нет более ни храмов, ни Священного писания, то что же и свято, кроме собственной юности?

Король расхаживал по помосту возле трона.

– И все-таки вряд ли,– сказал он, кусая губы,– вряд ли оправдано такое безрассудство – вряд ли можно взять на себя ответственность за…

В это время приотворились двери приемной и снаружи донесся, точно внезапный птичий крик, высокий, гнусавый и хорошо поставленный голос Баркера:

– Я ему сказал напрямик – соблюдать общественные интересы…

Оберон быстро повернулся к Уэйну.

– Что за дьявольщина! Что я болтаю? Что вы мелете? Может, вы меня околдовали? Ох, уж эти мне ваши голубые глазищи! Оставьте меня в покое. Верните мне чувство юмора. Верните его мне – верните немедля, слышите!

– Я торжественно заверяю вас, – смутившись и как бы ощупывая себя, проговорил Уэйн,– что у меня его нет.

Король плюхнулся на трон и закатился гомерическим хохотом.

– Вот уж в этом я более чем уверен! – воскликнул он.

Страница :    «  1     17 18 19 [20] 21 22 23     51  »
 К странице:  
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ч   Ш   Э   

 
 
     © Copyright © 2021 Великие Люди  -  Гилберт Кит Честертон