Гилберт Кит Честертон
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж
Афоризмы Честертона
Эссе
Стихотворения
Автобиография
Отец Браун
Еретики
Ортодоксия
Повести и рассказы
Пьесы
Философия
Публицистика
Ссылки
 
Гилберт Кит Честертон

Повести и рассказы » Возвращение Дон Кихота

К оглавлению

Глава 18

Тайна Сивудского аббатства

Многие удивились, когда пророк, пришедший благословить, проклял и удалился. Но больше всех удивился тот, кого он не проклинал. Джону Брейнтри казалось, что законы каменного века выкопали и вручили ему, словно каменный топорик. Чего бы он ни ждал – феодальной ли мести, рыцарского ли великодушия – такого он услышать не думал. Когда он оказался самым средневековым из всех, ему стало не по себе.

Он растерянно взирал на завершение торжественного действа, когда вперед вышла Оливия. Тогда он застыл на минуту, собрался и с коротким смешком направился к пустому трону. Положив ей руки на плечи, он сказал:

– Ну вот, моя дорогая. Кажется, мы помирились.

Она медленно улыбнулась.

– Мне очень жаль, – сказала она, – что вы не примете его суда. Но я радуюсь всему, что нас помирило.

– Вы уж меня простите, – сказал Брейнтри. – Я только радуюсь, мне не жаль. Те, кто с ним, должны быть теперь со мной – то есть те, кто поистине с ним, как вы.

– Мне не так уж трудно быть с вами, – сказала она. – Мне было очень трудно без вас. Особенно когда вы проигрывали.

– Теперь мы выиграем, – сказал он. – Мои люди приободрятся. Да и сам я, как орел из псалма… юность обновилась. Но причиной тому не Херн.

Она смутилась и сказала:

– Наверное, кто-то займет его место.

– Какое там место! – воскликнул Брейнтри. – Неужели вы верите, что нас победило движение? Нас победил человек и те, кто за ним пошли. Неужели вам кажется, что я буду бороться с теми, кто его бросил? Я говорил, что не боюсь боевых топориков, и не боялся, и уж никак не побоюсь, если на меня замахнется старый Сивуд. Как же, они будут доигрывать пьесу! Мы еще услышим о том, какой блестящий судья и великодушный властелин сэр Джулиан Арчер. Но неужели вы думаете, что мы не прорвемся сквозь бумажный круг? Душа ушла, душа скачет по дороге за милю отсюда.

– Вы правы, – не сразу сказала Оливия. – Дело не только в том, что Херн – человек великий. Они утратили честь, утратили невинность. Они слышали правду и знают, что это правда. Но одного из них, нет – одну мне очень жаль.

– И мне жалко многих, – сказал Брейнтри, – но вы…

– Такой беды не случалось ни с кем, – перебила она. – Нам было гораздо легче.

– Я не совсем понимаю, – сказал он.

– Конечно, не понимаете! – вскричала она. Он растерянно смотрел на нее, она пылко продолжала: – Как вам понять! Я знаю, вам было трудно… и мне было трудно. Но мы не прошли через то, через что прошли они… проходит она. Мы расстались, потому что каждый из нас думал, что другой – враг истине. Но мы, слава Богу, не стали врагами друг другу. Вам не пришлось оскорблять моего отца, мне не пришлось это терпеть. Я не знаю, что бы я сделала. Наверное, умерла бы. Каково же ей?

– Простите, – сказал он, – кто это «она»? Розамунда Северн?

– Конечно, Розамунда! – сердито воскликнула Оливия. – Он даже имени ей не оставил. Что вы смотрите? Неужели вы не знали, что Розамунда и Херн любят друг друга?

– Я вообще знаю мало, – сказал он. – Если так, это ужасно.

– Мне надо пойти к ней, – сказала она, – а я не пойму, что делать.

Она пошла к дому через покинутый сад, оглянувшись по пути на серый обломок. И вдруг она увидела странные вещи. В ослепительном свете счастья и беды она разглядела их впервые.

Она осмотрелась, словно пугаясь тишины, так быстро сменившей суматоху. Лужайка, окаймленная с трех сторон фасадом и крыльями старого дома, всего час назад кишела сердитыми людьми, а сейчас была пуста, как город мертвых. Уже смеркалось, всходила круглая луна, и слабые тени ложились на старый камень, утративший яркие тени, отбрасываемые солнцем. Старые камни здания менялись в меняющемся свете, а в душе Оливии становилось все четче то, чего она не понимала, хотя ей и надо было понять это раньше всех. Стрельчатые окна и своды, о которых она так легко говорила когда-то с Мэррелом, и витражи, чей густой и яркий цвет можно увидеть лишь изнутри, поведали ей странную весть. Внутри были свет и цвета, снаружи – тьма и свинец. Кто же там, внутри?.. Ей показалось, что стены с самого начала следят за всеми безумствами, совершавшимися здесь, следят – и чего-то ждут.

Вдруг она увидела, что в воротах стоит Розамунда. Она не могла и не решалась взглянуть на трагическую маску, но взяла подругу за руку и проговорила:

– Не знаю, что тебе сказать…

Ответа не было, и она начала иначе:

– За что это тебе? Ты всем делала добро. Как можно было так говорить?

Розамунда глухо сказала:

– Он всегда говорит правду.

– Ты самая благородная женщина в мире! – воскликнула Оливия.

Страница :    «  1     41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51 »
 К странице:  
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ч   Ш   Э   

 
 
     © Copyright © 2021 Великие Люди  -  Гилберт Кит Честертон