Гилберт Кит Честертон
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж
Афоризмы Честертона
Эссе
Стихотворения
Автобиография
Отец Браун
Еретики
Ортодоксия
Повести и рассказы
Пьесы
Философия
Публицистика
Ссылки
 
Гилберт Кит Честертон

Повести и рассказы » Рубиновый свет

К оглавлению

- Не забудьте кружку! - мягко напомнил Гейл. - Он ее купил, а потом уж поехал домой. Вы прекрасно все разъяснили, дорогой Гантер. Но даже в самых лучших теориях есть слабое место. Есть оно и у вас. Вы пошли не в ту сторону.

- Что вы имеете в виду? - резко спросил юрист.

- Сейчас скажу, - покладисто ответил Гейл. - Вы считаете, что Джозеф завидовал Финеасу. На самом деле Финеас завидовал Джозефу.

- Гейл, сейчас не до шуток, - нетерпеливо вставил Гарт. - Нам и так нелегко сидеть у человека в доме и знать, что он - убийца.

- Это просто ужасно!.. - сказал Гантер, утративший наконец напряженность, и взглянул наверх, весь сжавшись, словно боялся, что со скучного, простого потолка свисает веревка.

В эту секунду дверь отворилась и убийца вошел в комнату. Глаза у него сияли, как у ребенка, увидевшего елку, лицо пламенело до самых корней волос, широкие плечи были откинуты назад, а в петлице пылал цветок. Такие самые цветы Гейл видел недавно на клумбе и без труда догадался, чему так радуется Солт.

Однако, увидев сумрачные лица, тот стал немного спокойнее.

- Ну как, - непонятным тоном спросил он, - нашли что-нибудь?

По-видимому, юрист собрался задать ему вопрос, который был некогда задан Каину, но Гейл откинулся на спинку кресла и засмеялся.

- Я больше не ищу, - сказал он. - Стоит ли?

- Вы поняли, - откликнулся лавочник, - что не найдете Финеаса Солта.

- Я понял, - сказал поэт, - что нашел его.

Гарт вскочил.

- Да, - продолжал Гейл. - Я сейчас с ним говорю, - и он улыбнулся хозяину, словно их только что представили друг другу. - Не расскажете ли вы нам эту историю, мистер Солт?

Тот помолчал.

- Расскажите вы, - проговорил он наконец, - вы ведь знаете все.

- Я знаю все, - сказал Гейл, - только потому, что сам бы так сделал. Говорят, я понимаю сумасшедших, в том числе поэтов.

- Минутку! - прервал их Гантер. - Пока вы не скрылись в поэтических дебрях, скажите мне попросту: надо ли понимать, что владелец этой лавки - сам Финеас Солт? Где же тогда его брат?

- Путешествует, наверное, - ответил Гейл. - Уехал за границу поразвлечься. И развлекаться ему помогут две тысячи пятьсот фунтов, которые дал ему бывший поэт. Это все было легко: Джозеф доплыл вдоль берега до того места, где они спрятали другой костюм, а Финеас вернулся, побрился и переоделся в кабинке. Братья достаточно похожи, чтобы случайные попутчики ничего не заметили. А потом, как видите, он открыл лавочку в новом месте.

- Почему? - закричал Гарт. - Ради бога, объясните, зачем ему это? Не понимаю.

- Я объясню вам, - сказал Гейл, - но вы все равно не поймете.

Он поглядел на кружку и начал:

- Это нелепая история, и вы поймете ее лишь тогда, когда поймете нелепицу или, вежливо говоря, поэзию. Поэт Финеас Солт стал властелином всему, он помешался на свободе и всевластии. Он хотел все испытать, все вообразить, все перечувствовать. И узнал, как всякий, кто этого хотел, что беспредельная свобода сама по себе страшна, словно окружность, которая и символ вечности, и символ закрытого пространства. Но Солт стремился не только все испытать - он стремился всем и всеми стать. Для пантеиста Бог - это все, для христианина - Кто-то. Тот, кто хочет всего, ничего не хочет. Мистер Хэтт говорил мне, что Финеас подолгу глядел на лист бумаги. Причина не в том, что ему было не о чем писать, а в том, что он мог писать о чем угодно. Когда он смотрел с утеса на толпу, такую пошлую и такую сложную, он знал, что ему под силу написать десять тысяч историй, и не стал писать ни одной. У него не было оснований предпочесть какую-нибудь из них.

Что же делать дальше? Куда это ведет? Говорю вам, возможны лишь два выхода. Можно броситься вниз и стать никем. Можно спуститься вниз и стать кем-то. Воплотиться; начать сначала. Если человек не родится снова...

Финеас выбрал второй путь и понял, что прав. Он обрел то, чего много лет не видел, маленькие радости бедных: леденцы, лимонад, любовь к девушке, которая живет за углом, застенчивость, молодость. Только этого не знал человек, перевернувший вверх дном все семь небес. Он поставил последний опыт; и, смею предположить, опыт удался.

- Да, - твердо и радостно подтвердил Финеас Солт. - В высшей степени.

Мистер Гантер, юрист, встал и сказал в отчаянии:

- Хоть я и знаю все, я ничего не понимаю. Наверное, вы правы, но как вы догадались?

- Мне помогли леденцы в витрине, - ответил Гейл. - Я не мог на них наглядеться, они такие красивые. Дети правы, леденцы лучше драгоценного камня. Как хорошо есть изумруды и аметисты! Я глядел на леденцы и знал, что они о чем-то говорят. Они сверкали, как рубин, тут, в лавке. Снаружи, с улицы, они темные, тусклые. Чтобы привлечь покупателя, можно выставить много других сластей - скажем, позолоченные пряники. И тут я вспомнил о человеке, который рвался в собор, чтобы посмотреть изнутри, как свет проходит через витраж; и все понял. Витрину украшал не лавочник. Он думал не о тех, кто глядит с улицы, а о самом себе. Отсюда, из лавки, он видел рубиновый свет. А мысль о соборе напомнила мне и о другом. Поэт говорил там о двойной жизни святого Фомы Кентерберийского, который познал земную славу и отрешился от нее. Святой Финеас Кройдонский тоже избрал двойную жизнь.

- Так... - тяжело переведя дух, вымолвил мистер Гантер. - Со всем почтением предположу, что он свихнулся.

- Нет, - сказал Гейл. - Многие мои друзья свихнулись, и я их понимаю. Но это - история о человеке, который вправил вывих.

Страница :    << 1 2 3 4 [5] > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ч   Ш   Э   

 
 
     © Copyright © 2021 Великие Люди  -  Гилберт Кит Честертон